Печаль и маниакально-депрессиные состояния
Неприятные переживания у малеханьких деток и отсутствие приятных, в особенности отсутствие счастливого и близкого контакта с любимыми людьми, наращивают амбивалентность, уменьшают уверенность и надежду и подтверждают волнения, относящиеся к внутренней аннигиляции и наружному
преследованию; наиболее того, они замедляют и, может быть, постоянно сдерживают благотворные процессы, средством которых в конечном счете достигается внутренняя сохранность.
Процесс приобретения знаний
В процессе приобретения познаний любая новая частичка опыта вписывается в эталоны, предоставляемые психической реальностью, господствующей в это время, тогда как психическая действительность малыша равномерно меняется под влиянием каждого шага в его прогрессирующем понимании наружной действительности. Каждый таковой шаг сопровождается наиболее и поболее жестким установлением его внутренних “хороших” объектов, и употребляется Эго как средство преодоления депрессивной позиции.
Тестирование реальности
Существенную часть работы печали, как указывал Фрейд в работе “Печаль и меланхолия”, составляет тестирование действительности. Он говорит, что “в печали этот период времени нужен для детализированного выполнения повеления, наложенного тестированием действительности, и … выполняя эту
работу, Эго добивается освобождения собственного либидо от потерянного объекта”. И снова: “Каждое отдельное воспоминание и надежда, которые связывают либидо с объектом, появляются и иперкатектированы, и выполняется отвод либидо от их.
Работа Фрейда
Существенную часть работы печали, как указывал Фрейд в работе “Печаль и меланхолия”, составляет тестирование действительности. Он говорит, что “в печали этот период времени нужен для детализированного выполнения повеления, наложенного тестированием действительности, и … выполняя эту работу, Эго добивается освобождения собственного либидо от потерянного объекта”. И снова: “Каждое отдельное воспоминание и надежда, которые связывают либидо с объектом, появляются и гиперкатектированы, и выполняется отвод либидо от их. Почему этот процесс выполнения повеления
действительности шаг за шагом, что лежит в базе компромисса, должен быть таковым необычайно болезненным, совершенно не просто разъяснить в определениях душевной экономии. Не имеет значения, что эта боль кажется нам естественной”. И в другом абзаце: “Мы даже не знаем, какими экономическими средствами выполняется работа печали; может быть, но, тут нам может посодействовать последующее предположение. Действительность накладывает собственный вердикт - что объект больше не существует - на каждое отдельное воспоминание и надежду, которыми либидо было присоединено к потерянному объекту, и Эго, поставленное перед выбором, поделить ли его судьбу, убеждается суммой нарциссический удовлетворений остаться живым и порвать свою привязанность к несуществующему объекту. Мы может вообразить, вследствие медленности и постепенности, с которой этот разрыв осуществляется, что потребление нужной для этого энергии каким-то образом рассасывается в ходе выполнения данной задачи”.
Тесная связь
С моей точки зрения, существует тесная связь меж тестированием действительности в обычной печали и ранешними действиями в мышлении [mind]. Я утверждаю, что ребенок проходит через состояние разума, сопоставимое с печалью взрослого, либо, точнее, эта ранешняя печаль оживает, когда скорбь переживается в предстоящей жизни. Важный способ, при помощи которого ребенок преодолевает эти состояния печали, есть, на мой взор, тестирование действительности; этот процесс, но, как подчеркивал Фрейд, составляет часть работы печали.
Инфантильная депрессивная позиция
В моей работе “Психогенезис маниакально-депрессивных состояний” я ввела понятие инфантильной депрессивной позиции, и показала связь меж данной позицией и маниакально-депрессивными состояниями. В данный момент, чтоб прояснить отношение меж инфантильной депрессивной позицией и обычной печалью, я обязана поначалу коротко выложить некие утверждения той статьи, и потом буду основывать на их свои рассуждения. В ходе этого изложения я также надеюсь внести вклад в предстоящее понимание связи меж обычной печалью, с одной стороны, и маниакально-депрессивными состояниями, с иной.
Депрессивная позиция
Я говорила там, что ребенок переживает депрессивные чувства, которые добиваются собственного расцвета конкретно перед, во время и опосля отнятия от груди. Это состояние разума малыша я именовала “депрессивной позицией” и говорила о том, что оно есть меланхолия statu nascendi.
Объект, о котором печалятся, есть грудь мамы и все, что грудь и молоко представляют для детского разума: а конкретно, любовь, отличные свойства и сохранность. Ребенок ощущает, что растерял все это, и растерял в итоге собственных собственных неконтролируемых скупых и деструктивных фантазий против груди мамы.
Угроза потери
Дальнейшие мучения в связи с опасностью утраты (в это время обоих родителей) появляются в Эдиповой ситуации, которая устанавливается так рано и в таковой близкой связи с фрустрациями грудью, что в самом начале в ней доминируют оральные импульсы и ужасы. Круг любимых объектов, которые в фантазиях подвергаются нападению и утраты которых, вследствие этого, боятся, расширяется из-за амбивалентных отношений малыша к его братьям и сестрам.
Агрессия против фантазийных братьев и сестер
Агрессия против фантазийных братьев и сестер, атакуемых снутри материнского тела, также приводит к эмоциям вины и утраты. Сожаление и беспокойство в связи со ужасом утраты “хороших объектов”, т.е. депрессивная позиция, как свидетельствует мой опыт, является глубочайшим источником болезненных конфликтов в Эдиповой ситуации, равно как и в отношениях малыша к людям в общем. В обычном развитии эти чувства печали и ужаса преодолеваются разными способами.
Процессы интеграции
Вместе с отношением малыша поначалу к мамы и скоро к его папе и иным людям происходят те процессы интеграции, которым я придаю такое огромное значение в моей работе. Ребенок, инкорпорировав собственных родителей, ощущает их живущими снутри его тела определенным образом, которым воспринимаются глубочайшие бессознательные фантазии, - они, в его уме, “внутренние” (“internal” or “inner”) как я именовала их. Таким образом, внутренний мир, строящийся в бессознательном малыша, соответствует его настоящим переживаниям и впечатлениям, которые он получает от людей и наружного мира, все таки меняется его своими фантазиями и импульсами. Ежели это мир людей, в большей степени живущих мирно друг с другом и с Эго, он влечет за собой внутреннюю гармонию, сохранность и интеграцию.
Взаимодействие меж тревогами
Существует неизменное взаимодействие меж тревогами, относящимися к “внешней” мамы - как я буду именовать её тут по контрасту с “внутренней” - и тревогами, относящимися к “внутренней” мамы, и способы, используемые Эго при обращении с этими 2-мя видами тревог тесновато взаимосвязаны. В
уме малыша “внутренняя” мама связана с “внешней”, “двойником” которой она является, и которая, но, средством самого процесса интернализации служит основой конфигураций в его уме; т.е., её образ находится под влиянием его фантазий, под влиянием внутренних стимулов и наружных переживаний всякого рода. Когда наружные ситуации, которые он проживает, стают интернализированными - и я утверждаю, что так и происходит с самых ранешних дней - они следуют схожему эталону: они стают “двойниками” настоящих ситуаций, и вновь меняются по сходным причинам.
Важное значение
Факт, что будучи интернализированными, люди, вещи, ситуации и действия - весь внутренний мир, который строится - стают недосягаемы ребенку для чёткого наблюдения и составления представления, и не могут быть протестированы средствами восприятия, доступными в материальном и осязаемом мире, имеет принципиальное значение для умопомрачительной природы этого внутреннего мира. Вытекающие отсюда сомнения, неуверенность и волнения действуют как сознательный стимул для малеханького малыша следить и достигать убежденности относительно наружного объектного мира, из которого этот внутренний мир берет начало, и этими средствами лучше понимать собственный внутренний мир.
Внешняя мать
Наружная мама таким образом обеспечивает сознательные подтверждения того, какая “внутренняя” мама, любящая она либо сердитая, помогающая либо мстительная. Степень, в какой наружная действительность способна опровергнуть волнения и сожаления, относящиеся к внутренней действительности, варьируется индивидуально, но может рассматриваться как один из аспектом нормальности. У деток, у каких так сильно
преобладает их внутренний мир, что их волнения не могут быть удовлетворительно опровергнуты и нейтрализованы даже приятными качествами их взаимоотношений с людьми, суровые душевные трудности неизбежны.
Другая сторона
С иной стороны, определенное количество даже противных переживаний значимо в этом тестировании действительности ребенком, ежели, через преодоление их, он ощущает, что может сохранить свои объекты, равно как и их любовь к нему и его любовь к ним и, таким образом, сохранить либо переустановить внутреннюю жизнь и гармонию перед лицом угроз.